По восточной стороне улицы, после 10го барака, стояло еще два: №№ 16 и 18 – «семейный» и «общага». В 16-м проживали семьи Лабутина, Олиферко, Пилипцевичей, Хацкевичей, Музыко, Копа, Петрик и высокая старушка с двумя дочерьми, до военными, что фамилии их не отложились в моей детской памяти (что не удивительно). В 18-м - общежитии семьи так быстро менялись, что этот калейдоскоп трудно восстановить, но постараюсь, хотя бы долгожителей: кузнец-хохол Шурыгин, после его отъезда туда вселились Салей, Тончинские, Кулакевичи, Войтовичи, Хотяновичи, Кривульцы, Гусаки, Крук.

Какие и люди и чем мне запомнились особо? 

Лабутин имел два сына - Жора и Вася (Васятка). Любил очень разводить садовые деревья, посадил виноград одним из первых на бараках и рьяно оберегал его от посягательств шпаны. "Отметился" анекдотической, если ее можно назвать, ситуацией.

Через непродолжительное время, когда родители были на работе, стучится к нам какой-то дядька в полувоенной форме и фуражке. Первая мысль в детской голове - вот, пришли за батей забирать в тюрьму! Я долго не открывал, но проходивший сосед меня успокоил и я впустил его в квартиру. Он, положив свой портфель с двумя пряжками на стол, спросил где родители и не слушая ответ, пошел по квартире искать розетку. Что мог сделать или сказать этой советской инквизиции пацан еще даже в школу не ходивший? Но я уже тогда знал, что за розетку с зарплаты берут очень большие деньги (налог называется). Вот этот дядька и был с этих органов. Нужно сказать, что вместо розеток люди применяли хитрое приспособление: лампочка выкручивалась, а вместо нее вкручивали штуковину со шнуром, на конце которого была розетка. Батя даже от выключателя отказался: надо свет - вкрутил лампочку, не надо - выкрутил и все!

Хотелось рассказать о бараках, даже не о самих бараках и общеизвестных фактах их истории, а о простых всех этих окружавших меня людях, прошедших через мою жизнь, так сказать, изнутри, без прикрас - как жили, чем дышали, что любили. Я полагал, что мои детские годы будут красочными - как палитра, но оказалось, что они банально, черно-белые, даже безразлично серыми.

Начало своего существования вообще - я стою в рубашечке-ночнушке босиком на холодном полу, прижимая к себе подушку, а какой-то дядька меня отчитывает. А я не могу ему объяснить, что младший брат Ленька захотел есть и я просто хотел его покормить! Я слез с печи, растопил плиту (в 4 года!) и нагрел кружку с водой на плите, нашел какой-то сухарь и накормил брата - он сейчас спит - можете проверить! А подушка мне нужна, чтобы по стелиться на плите - там же тепло!...

Микашевичи в 19 – нач. 20 в. – село Мозырского уезда Минской губернии. В 1920–39 – в Полесском воеводстве в составе Польши, в 1939–91 – в составе БССР. В 1919 в Микашевичах проживало 200 евреев, в 1921 – 178 (18%), в середине 1930-х гг. – около 400 евреев. В 1913 евреям принадлежали обе галантерейные, единственные бакалейная и бакалейно-мануфактурная лавки.